29 травня 2017

«Не бойтесь стать Диснейлендом»: музейные эксперты о близости культуры к людям

На прошлой неделе американский эксперт по музейному делу Линда Норрис представила в Киеве результаты исследования, посвященного культурному наследию Украины. Вместе с коллегой Вайвой Ланкелиене из Литвы они встречались с представителями украинских арт-институций и Министерства культуры, анализировали национальное законодательство и болевые точки музейной сферы, чтобы найти ответ на вопрос: как развивать сектор дальше? Своими выводами эксперты делятся в интервью Platfor.ma.

 

 

– Линда, Вайва, над какими проектами вы работаете? Расскажите немного об интересном профессиональном опыте.

 

Линда Норрис: Моя работа находится на стыке музейной и общественной деятельности. Я независимый музейный эксперт, работаю консультантом, занимаюсь журналистикой, иногда курирую выставки. Но первостепенны для меня два рода деятельности. Первый  это общественная польза, а именно вопрос, как сделать музеи важной частью гражданского общества. Также я соавтор книги «Креативность в музейной практике». Она о том, как креативная практика может помочь музеям совершенствоваться и становиться более содержательными и значимыми для общества. Кстати, недавно книга вышла на украинском языке. Еще я преподаю в университете Джона Хопкинса, веду онлайн-курс «Международные эксперименты в вовлечении аудитории».

 

 

Вайва Ланкелиене: Моя работа также связана с музеями. Сейчас я работаю в Министерстве культуры Литвы, но почти 12 лет проработала в музее, где курировала международные проекты и была руководителем отдела международных отношений,  а также отвечала за стратегическое планирование. Пришлось научиться организовывать выставки, повышать компетентность и оценивать музейный персонал по всему миру.

Сейчас я отвечаю за все музеи Литвы. В основном мы работаем с нормативной базой этой системы, с разными стратегическими планами, помогаем с разработкой методологии и консультируем музеи. А это значит, что мы должны знать все, начиная с законов о музеях и заканчивая бухгалтерскими вопросами. Это нелегко, зато помогает развиваться в личностном и профессиональном плане.

 

– Осенью вы встречались с украинскими культурными операторами. Какое впечатление у вас сложилось о культурном секторе нашей страны и его особенностях?

 

В.Л.: Думаю, ни один музей в мире не может похвастаться тем, что у него нет проблем, все цели достигнуты, денег достаточно, а штат укомплектован. Даже Лувру не хватает финансирования, да и посетителей могло бы быть больше.

 

К примеру, условный украинский музей может иметь восхитительную коллекцию, но вопрос в том, как представить ее обществу, как доказать, что этот музей – не просто холодные стены, до которых никому нет дела? Мы должны доказать это с помощью различных мероприятий и активностей. У музеев есть определенные ценности, они располагают коллекциями, которыми люди должны гордиться: археологические находки, прекрасные картины в Национальном музее и т.д. Все это нужно показать людям.

 

Все зависит от способа, которым музей демонстрирует свой потенциал: с помощью выставок, образовательных программ или привлекая к сотрудничеству местных жителей. Это необходимо, потому что у вас чудесные музеи и у них у всех есть пространство. Директор музея Булгакова рассказал нам, что они создавали музей с учетом его развития. Это как чемодан с несколькими пустыми отсеками: вы заполняете два, но знаете, что у вас еще осталось пространство для развития.

 

Говоря о развитии музея, я не имею в виду само здание. Это люди, команда, коллекция, сообщество. И если вы знаете, в каком направлении двигаться, и определили свою миссию, «сценарий жизни музея», то все будет хорошо. Думаю, что у украинских музеев огромный потенциал. Но вместе с тем мне кажется, вам надо менять мышление.

 

 

Л.Н.: Слушая вас, я вспомнила об одном американском музееведе Стивене Вайле, который говорил, что музеи должны быть не просто посвящены чему-то – у них должна быть своя аудитория. И эти изменения происходят в Украине медленно, а в некоторых случаях очень медленно. Но этого никто за вас не сделает. Музеи созданы не для тех, кто там работает. Они служат людям, и поэтому должны работать с аудиторией. Их работа – заинтересовать широкую общественность. Я встречала людей из Украины, которые говорят: «Да мы в Диснейленд превращаемся!». Такие люди есть везде.

 

Заинтересовать людей не значит становиться Диснейлендом. Меня раздражает, когда люди говорят: «То, что мы делаем, – слишком серьезно, широкая публика нас не поймет».
Люди могут понимать очень многое и интересоваться очень многим. Украинские музеи могут располагать прекрасными коллекциями, у них могут быть захватывающие истории, но многие из них так и остаются нерассказанными. Никто на самом деле не задумывается, что публике хотелось бы увидеть на выставке.

 

Я всегда стараюсь посещать выставки, когда бываю в Украине. Хотела бы отметить два очень интересных и оригинальных проекта, впечатливших меня за последние несколько лет. Оба были представлены в Национальном художественном музее Украины. Это выставки «Герои. Попытка инвентаризации» и «Спецфонд», 1937-1939». Одна из сотрудниц музея, с которой я пошла на выставку «Герои», сказала мне: «Знаете, обычно люди, которые приходят в музей, ведут себя очень тихо, но на этой выставке посетители все время разговаривали друг с другом».

 

«Спецфонд» показал, что у музеев тоже есть своя история, а в Украине она хоть и запутанная и непростая, но интересная. Но если вы готовы принять эту историю и сделаете так, чтобы люди поняли ее, то результат может быть отличным. Я много рассказываю коллегам по всему миру о музеях и всегда вспоминаю выставку «Герои», потому что считаю, что подобный проект можно было бы организовать где угодно.

 

– То есть в целом украинские музеи на правильном пути?

 

Л.Н.: Думаю, будет объективно сказать, что некоторые украинские музеи на правильном пути. Во многих из них мы видим отдельные улучшения, но их могло бы быть больше. Профессиональные сети и сотрудничество в отрасли все еще развиты очень слабо. Мне кажется, что всегда легче что-то делать вместе, чем самому, но вы почему-то так не работаете.

 

– Почему же важно сотрудничать с организациями внутри сектора?

 

Л.Н.: Так вы более эффективны. Это основополагающие принципы, с которых и надо начинать. Хотите смешную историю? Я приезжаю в Украину давно и частенько, и мне постоянно приходят письма от людей из Украины, которые просят меня представить их кому-то из украинских коллег.

 

В. Л.: Некоторые музеи думают, что они важны лишь благодаря своему музейному статусу. Иногда кажется, что каждый музей хочет быть самым важным музеем страны. Это понятно, учитывая, что в советское время музеи использовались в целях политической пропаганды. Но в современном мире сотрудничество и связи между коллегами крайне важны. Тяжело делать что-то самому без поддержки коллег и партнеров, а связи – это также знания и полезная практика.

 

Л.Н.: Мне кажется, что на данный момент некоторыми музеями, в постсоветских странах в частности, управляют с позиции «дефицита». Люди думают: «Мне нужно собрать все мои ресурсы, знания, идеи, и оградить их от других». Это делает их слабыми, одинокими и закрытыми от публики, от коллег, от потенциальных партнеров. Ведь чем больше вы делитесь своими идеями, тем больше сами же и получаете.

 

– Какие еще факторы важны для успешного развития культурного сектора и музейной сферы в частности?

 

В.Л.:  Я хотела бы рассказать о так называемой «формуле 3К», поскольку заметила, что вам в Украине не хватает коммуникации, причем на разных уровнях: внутри сектора, с правительством и т.д. К сожалению, у вас нет неправительственных организаций, которые помогают вовлечь в процесс разные стороны, защищают интересы культурных институций на уровне правительства, организовывают встречи музеев. В Литве они называются «ассоциации музеев». Все это работает на объединение музейной сферы.

 

«3К» – это коммуникация, координация и кооперация. Важно кооперироваться с другими, объединять ресурсы и усилия. Важно делиться своими знаниями и идеями, потому что не для всего нужны финансы – многое можно воплотить в жизнь и без мешка денег.

 

– Расскажите подробнее о сути и задачах вашего исследования в Украине.

 

Л.Н.: Мы провели соцопрос работников культуры и представителей широкой общественности об их восприятии культурного наследия и получили более 300 ответов.  У нас была цель – услышать мнение украинцев, поэтому нам хотелось дать слово каждому. Многие  говорили о недостатке финансирования – это важная проблема, ничего нового тут нет. Мы спрашивали людей, какие дополнительные навыки им хотелось бы иметь, и чаще других получали два ответа. Первый – иностранный язык. А второй – знание технологий и того, как их использовать.

 

– Что значит «знание технологий»?

 

В.Л.: Некоторые музейные работники, особенно из регионов, сказали, что у них попросту нет компьютера на рабочем месте. Часто они получают информацию по факсу. Разница между большими и маленькими городами – настоящая пропасть. Иногда на семинарах мы говорим о разработке и продвижении бренда, о маркетинге, но в регионах люди все еще нуждаются в элементарных знаниях иностранного языка и навыках работы с компьютером. Я уже не говорю о передовых технологиях.

 

– Какие еще навыки вы считаете первоочередными для развития культурных менеджеров и культурных организаций?

 

Л.Н.: Чтобы развивать свой музей, люди должны быть открытыми. Это не навык, это черта характера. Мне кажется, люди все еще боятся, что у них что-то не получится, что их будут осуждать коллеги, и это приводит к отсутствию доверия. Поэтому я восхищаюсь теми, кто не боится.

 

– А как сделать так, чтобы люди посещали музеи? Какие стратегии музейного маркетинга и работы с аудиторией могут использовать украинские арт-институции, чтобы привлечь больше посетителей?

 

Л.Н.: В нашем исследовании мы просили людей описать счастливый момент, случившийся в музее. И люди никогда не называли момент, когда смотритель строго говорит: «Идите сюда, идите туда».  Кто-то вспоминал, как впервые увидел картину, которую раньше знал только по фото. Кто-то говорил: «Это момент, когда мы с мужем просто гуляли по музею».

 

Важно, чтобы музеи радушно принимали гостей. И это начинается задолго до того, как вы переступаете порог музея. Если у вас есть сайт, он должен быть понятным:  должно быть легко найти график работы, информацию о текущей выставке и адрес музея. Также неплохо бы быть дружелюбным. Вы должны вести себя так, будто принимаете гостей.

 

В США нет системы, когда ты приходишь к окошку на кассе и просто просовываешь деньги, даже не видя человека. Все эти преграды между персоналом и аудиторией означают, что посетителям не доверяют. И люди чувствуют это.

 

В.Л.: Даже температура в выставочном зале играет свою роль. Если в зале холодно, мне всегда неуютно. Если в музее большие тяжелые двери, которые вы с трудом открываете, и на них нет таблички «Открыто», «Добро пожаловать» – это проблема.

 

Музеям нужно выбраться из своей скорлупы. Почему бы им не установить на Крещатике, где гуляют люди, палатку с надписью: «Мы занимаемся тем-то и тем-то, заходите к нам»?
Почему бы не спросить людей, чем они интересуются, и найти способы заинтересовать и вовлечь их?

 

Вы должны осознавать, что аудитория намного важнее, чем вы. Музеи должны доказывать свою необходимость не правительству, а обществу, иначе люди к вам не придут. Иногда люди чувствуют в музее нужно вести себя как в церкви. Музеи должны понять, что они важны не просто потому, что существуют, а потому, что сохраняют прошлое для будущих поколений. Поэтому они должны работать для своих гостей, относясь к ним соответственно, с порога и до выхода из музея.

 

Л.Н:. Я заметила интересный факт, что частные музеи в Украине – PinchukArtCentre, «Центр городской истории во Львове», которые не финансируются государством – лучше всех справляются с вовлечением аудитории. И дело тут не в деньгах, а в образе мышления.

 

В.Л.: Музеи никогда не будут прибыльными организациями. Иметь национальный или государственный музей – это политическое решение правительства сохранять какие-то важные вещи, культуру общества. Некоторым государственным музеям очень удобно не меняться – они уверены, что и так получат финансирование.

 

Учредители и собственники частных или негосударственных музеев должны доказать эффективность своей работы с аудиторией. А в государственных учреждениях вам просто дают статистику посещений, девиз которой – «если не ноль, то уже хорошо». Это такой месседж: «Мы существуем – продолжаем в том же духе!». Но если сравнить миллион посетителей и сто тысяч  – какая цифра считается хорошим показателем?

 

– Хорошим показателем для чего?

 

В.Л.: Это правильный вопрос: для чего? Для какого музея? Для небольшого музея, как музей Булгакова, сто тысяч посетителей – отличный показатель.

 

– В Украине существует стереотип о культуре как дотационной сфере. Каков предпринимательский потенциал этой сферы и как его реализовать?

 

Л.Н.: Я смотрю на это как американка. У нас государство очень редко финансирует музеи. Около 95% американских музеев вообще не получают государственного финансирования, поэтому мы априори должны быть предприимчивыми, иначе у нас давно не было бы музеев.

 

Мне кажется, причина такого отношения – отсутствие четких законов и прозрачности.
Спросите себя: кто зарабатывает деньги? Если музеи зарабатывают деньги, то это какая-то дополнительная выставка, организованная третьей стороной или сувенирный магазин, или кафе. Или музей сдает в аренду помещение, или получает процент от продаж в магазине подарков? Кто-то ведь зарабатывает всеми этими способами. Вариантов масса.

 

У этой сферы огромный потенциал. Конечно, не все музеи будут зарабатывать большие деньги. В американских музеях есть еще одна статья доходов – членство, а также денежные пожертвования. Но в Америке долгая история благотворительности, которой в Украине пока нет. Конечно, это требует времени, но я заметила интересную вещь. В сентябре 2014 года я приехала сюда впервые после Майдана. Я шла куда-то и увидела распродажу выпечки в пользу армии. В США такие распродажи повсюду. Я никогда не видела такой волонтерской деятельности в Украине прежде. А теперь она есть. Кстати, по статистике люди с меньшим уровнем дохода отдают больший процент своего дохода на благотворительность.

 

Если уж мы заговорили о Майдане… Один украинец сказал мне: «Майдан научил нас больше не тешить себя иллюзиями. Нам все нужно делать самим». Когда я впервые приехала в Украину, меня злило, что люди обсуждая правительство, руководителей музеев, поголовно говорили: «Нам нужен сильный руководитель». Кто-то, кто пришел бы и решил их проблемы.

 

В.Л.: Никто не придет.

 

Л.Н.: Для меня как для американки это вообще смешно. Американцы так никогда не думают. Мы мыслим в ключе: «Мы можем это решить». Мне кажется, это и есть главный результат Майдана – люди понимают, что должны решать проблемы сами. Хотя во многих случаях такой ход мыслей представляет угрозу для действующих руководителей музеев.

 

В.Л.: Никто за вас ничего не сделает. Вы должны что-то делать сами. Возможно, ваша работа будет не так заметна, но что-то небольшое, что вы можете сделать как гражданин своей страны, – это качественное лидерство.

 

Л.Н.: Сфера культурного наследия точно может вдохновлять этих новых лидеров, помочь им получить дополнительные навыки, и в целом эффективнее выявлять таких людей.

 

– Что нужно делать стране, которая хочет развивать свою культурную сферу? Назовите несколько приоритетов для развития культуры.

 

Л.Н.: Я буду говорить об Украине, потому что в США все по-другому:  например, у нас нет Министерства культуры и культурных политик. Первый приоритет – это люди, которые контролируют культуру. Я бы сказала, что они должны немного ослабить контроль. Если вы прячете все свои достояния в запасниках, то людям никогда не будет дела до культуры. Второй аспект – это то, что украинская культура не моноэтническая. Украина – это страна, объединяющая в себе множество разнообразных культур. И чем больше люди могут осознать, что они могут отличаться друг от друга, тем лучше. В США этот вопрос стоит очень остро, и музеям США тоже еще долго предстоит над этим работать.

 

В.Л.: Для развития культуры в первую очередь нужно чувствовать ответственность. Начиная с людей, которые живут здесь. Культура разная в каждой стране, она делает вас уникальными. Именно культура – это сильная сторона страны. Сама культура – это сумма разных культурных групп населения.

 

Культура очень важна для меня. Она важна для моей семьи, потому что я доношу этот месседж ей, а она распространит его дальше. Культура есть везде и во всем. Это культура речи, культура мысли, культура танцев, культура приготовления пищи. Поэтому осознание и чувство ответственности за нее должно начинаться с обычных людей и заканчиваться правительством.

 

Транслирование ясного месседжа на разных уровнях, за которые мы несем ответственность – это наше преимущество, к которому мы должны подходить добросовестно и быть открытыми. Если один человек поет другие песни и говорит на другом языке или диалекте, это не означает, что он чужой нам. Он наш. Это мой коллега, это мой друг. Просто живите в одной стране. Украина – многонациональная страна, в ней так много разных интересных и уникальных регионов, поэтому люди должны понимать, что очень важно сохранить это.

 

Л.Н.: Еще до войны я провела некоторое время в Донецке, в Крыму, во многих уголках Украины и  могу сказать, что людей из Донецка всегда интересовали те же вещи, что и людей из Киева и Львова.

 

В.Л.: Да, потому что во многих других странах или государствах, вне зависимости от наличия границ, в конце концов, у каждого есть гражданство какой-то страны. Важно всегда помнить, что здесь, в нашей стране у нас есть только мы. Это все та же культура. И у вас так много интересного – я говорю о вашей этнокультуре, о ваших традиционных нарядах. Это великолепные вещи, и мир должен узнать и открыть их для себя. Но это зависит и от степени открытости вашей страны.

 

– Итак, мы пришли к тому, что культура может объединять людей.

 

В.Л.: Конечно.

 

Л.Н.:  И музеи могут быть лидерами в этом.

 

В.Л.: И посредниками. Музеи должны стоять между наукой и людьми. Мы – посредники, и должны транслировать информацию. В этом важность коллекций предметов искусства и культурного наследия для общества. Только в таком контексте можно добиться результатов. Тогда и музеи почувствуют отклик.

 

«Culture matters»  спільна ініціатива Platfor.ma та Проекту ЄС та Східного партнерства «Культура і креативність».


comments powered by Disqus